Неточные совпадения
Мы уже были предупреждены, что нас встретят здесь вопросами, и оттого приготовились отвечать, как следует, со всею откровенностью. Они спрашивали: откуда мы пришли, давно ли вышли, какого
числа, сколько у нас людей на каждом корабле, как матросов, так и
офицеров, сколько пушек и т. п.
На другой день, 5-го января, рано утром, приехали переводчики спросить о
числе гостей, и когда сказали, что будет немного, они просили пригласить побольше, по крайней мере хоть всех старших
офицеров. Они сказали, что настоящий, торжественный прием назначен именно в этот день и что будет большой обед. Как нейти на большой обед? Многие, кто не хотел ехать, поехали.
Порядок тот же, как и в первую поездку в город, то есть впереди ехал капитан-лейтенант Посьет, на адмиральской гичке, чтоб встретить и расставить на берегу караул; далее, на баркасе, самый караул, в
числе пятидесяти человек; за ним катер с музыкантами, потом катер со стульями и слугами; следующие два занимали
офицеры: человек пятнадцать со всех судов.
11-го декабря 1873 года и 6-го января 1874 года небольшое общество морских
офицеров собралось отпраздновать дружеским обедом двадцатилетнюю годовщину избавления их от гибели в означенные
числа на море при крушении в 1854 году в Японии фрегата «Диана».
Стали потом договариваться о свите, о
числе людей, о карауле, о носилках, которых мы требовали для всех
офицеров непременно. И обо всем надо было спорить почти до слез. О музыке они не сделали, против ожидания, никакого возражения; вероятно, всем, в том
числе и губернатору, хотелось послушать ее. Уехали.
Несколько часов продолжалось это возмущение воды при безветрии и наконец стихло. По осмотре фрегата он оказался весь избит. Трюм был наполнен водой, подмочившей провизию, амуницию и все частное добро
офицеров и матросов. А главное, не было более руля, который, оторвавшись вместе с частью фальшкиля, проплыл, в
числе прочих обломков, мимо фрегата — «продолжать берег», по выражению адмирала.
В
числе благоприятелей Привалова особенной известностью пользовался некоторый Сашка Холостов, отставной казачий
офицер.
Общество уже настолько разнообразно и интеллигентно, что в Александровске, например, в 1888 г. могли в любительском спектакле поставить «Женитьбу»; когда здесь же, в Александровске, в большие праздники, по взаимному соглашению, чиновники и
офицеры заменяют визиты денежными взносами в пользу бедных семейных каторжных или детей, то на подписном листе обыкновенно
число подписей доходит до 40.
Довольно пикантно вышло это словопрение: я, никогда не являвшийся на поклон к Герцену, и такой вот его зоил, который, наверно, значился в
числе заядлых герценистов и способен был из
офицера русской службы очутиться в довудцах польского восстания.
Действительно минут через 5 генерал вернулся вместе с
офицерами, которые были при нем; в
числе их был и юнкер барон Пест, но Праскухина не было.
Офицер этот расскажет вам, — но только, ежели вы его расспросите, — про бомбардирование 5-го
числа, расскажет, как на его батарее только одно орудие могло действовать, и из всей прислуги осталось 8 человек, и как всё-таки на другое утро 6-го он палил [Моряки все говорят палить, а не стрелять.] из всех орудий; расскажет вам, как 5-го попала бомба в матросскую землянку и положила одиннадцать человек; покажет вам из амбразуры батареи и траншеи неприятельские, которые не дальше здесь, как в 30-40 саженях.
В блиндаже сидел генерал NN, командир бастиона и еще человек 6
офицеров, в
числе которых был и Праскухин, и говорили про разные подробности дела.
В Петербурге находили, что молодой
офицер прекрасно воспитан, то есть имеет восемь лошадей, не меньшее
число людей, двух поваров и проч.
«Вам угодно было обозвать меня и всех других
офицеров карабинерного полка, к
числу которых я имел честь принадлежать, ворами фруктов на балах, и за это оскорбление я прошу вас назначить моему секунданту час, место и оружие».
Почти все наши старшие
офицеры женаты; стало быть, если б даже не было помещиц (а их, по слухам, достаточно, и притом большая часть принадлежит к
числу таких, которым, как у нас в школе говаривали, ничто человеческое не чуждо), то можно будет ограничиться и своими дамами.
— Да, список есть: найдена бумажка, на которой карандашом написано пятнадцать фамилий, и, что всего прискорбнее, в
числе участников общества значится один уланский
офицер.
По окончании курса он был сперва учителем математики в том же шляхетском корпусе, но вскоре по вызову великого князя Павла Петровича, в
числе лучших
офицеров, был отправлен на службу в гатчинскую артиллерию, где Алексеем Андреевичем и сделан был первый шаг к быстрому возвышению. Вот как рассказывают об этом, и, надо сказать, не без злорадства, современники будущего графа, либералы конца восемнадцатого века — водились они и тогда.
В
числе жертв, забитых до смерти, были подпоручик Федулов и фурштатный
офицер Грешников.
Но этот анекдот я уже давно слышал, и даже вполне уверен, что и все господа
офицеры знают его наизусть. Но они невзыскательны, и некоторые повествования всегда производят неотразимый эффект между ними. К
числу их относятся рассказы о том, как
офицер тройку жидов загнал, о том, как русский, квартируя у немца, неприличность даже на потолке сделал, и т. д.
Трофеи победителей состояли в 310 пушках и мортирах и 180 знаменах.
Число пленных простиралось до 283
офицеров и 4000 солдат.
Число убитых с неприятельской стороны превышало 10 000 человек. С нашей стороны было убито и ранено 150 штаб — и обер-офицеров и свыше 3000 нижних чинов.
Между прочими возложенными на него обязанностями, Василий Романович получил ордер сдать турецких пленных поручику Никорице. Из
числа этих пленных девять турецких
офицеров бежали.
Голицын потерял до четырехсот убитыми и ранеными, в том
числе более двадцати
офицеров 11.
16-го июня во рву Новогеоргиевской крепости были расстреляны
офицеры Арнгольдт, Сливицкий и унтер-офицер Ростковский, за распространение в войсках возмутительных воззваний, а накануне их казни в Петербург пришла из Варшавы телеграмма, извещавшая, что в Саксонском саду ранили пулею сзади, в шею, наместника Царства Польского генерала Лидерса. 16-го же
числа на место Лидерса был назначен великий князь Константин Николаевич.
Множество молодежи, студенты, медики,
офицеры, гимназисты, семинаристы, девушки и даже светские дамы и барышни стремились записаться в
число деятелей и преподавателей.
Тут были инженеры и путейцы, артиллеристы и телеграфные, и горные, пехота и кавалерия, гвардия и армия, круглым
числом до сорока
офицеров.
По
числу находившихся за столом
офицеров Николаю Герасимовичу пришлось выпить семнадцать бокалов шампанского и в результате очутиться дома, в комфортабельно и уютно меблированной квартире на Караванной, в постели, на попечении лакея, от которого он только и мог узнать на другое утро, что его привезли домой господа
офицеры.
А пока он, в
числе нескольких
офицеров, принимал деятельное участие в приготовлениях к балу-пикнику, который собирались дать русские моряки в ответ на балы и обеды радушных и милых калифорнийцев.
Вслед затем из публики вышел молодой человек, ведя за руку молодую женщину, и начал тот же танец, но только вдвоем. Но Володе не особенно понравился и первый танец, и он собирался уже выходить, как в
числе зрителей первого ряда увидал нескольких корветских
офицеров, и в том
числе своего любимца — доктора Федора Васильевича, и он подошел к своим.
Его величества, однако, не было в
числе игравших на бильярде. Какой-то англичанин, вероятно
офицер с английского военного фрегата, стоявшего на рейде, на вопрос Володи, нет ли короля в
числе играющих, отвечал, что он уже сыграл несколько партий и ушел, вероятно, прогуляться среди своих подданных, и советовал Володе идти к большому освещенному, открытому со всех сторон зданию на столбах в конце улицы, на площадке, окруженной деревьями, откуда доносились звуки, напоминающие скрипку.
Ежов считался в роте «справным» и «занятным» солдатом. Первый эпитет ему прилагали за то, что у него все было чистенько, и мундир, кроме казенного, срочного, свой имел, и законное
число белья и пар шесть портянок. На инспекторские смотры постоянно одолжались у него, чтобы для счета в ранец положить, ротные бедняки, вроде Пономарева, и портянками и бельем. «Занятным» называли Ежова унтер-офицеры за его способность к фронтовой службе, к гимнастике и словесности, обыкновенно плохо дающейся солдатам.
Накануне он публично оскорбил
офицеров, в том
числе и этого гусара. И вот, рано утром, на другой день, гусар разбудил спавшего Кулебякина и, только что проснувшегося, еще в постели, уложил пистолетной пулей.
Помню, в Ильин день, при мне, обедал у него в
числе гостей гвардейский
офицер, хваставшийся, что он всех перепьет.
Каковым разъяснением все остались довольны, а в том
числе и невидимо присутствовавший при разговоре штаб-офицер.
Ожидания его не оправдались. Он в
числе немногих
офицеров, был оставлен в Петербурге, для несения караульной службы.
Так, со времен Бориса Годунова у нас постоянно увеличивалось
число иностранных
офицеров при войске; при Михаиле Феодо-ровиче наняты были иноземные полки и сделана попытка устройства русских полков по иноземному образцу; при Алексее Михайловиче
число иноземцев особенно увеличилось: в одном 1661 году, по разысканиям г. Устрялова (том I, стр. 181), выехало в Россию до 400 человек.
Весь острог, еще с первой недели, разделен был старшим унтер-офицером на семь смен, по
числу недель поста, для говения.
Младший унтер-офицер (из госпитального караула) велел пропустить меня, и я очутился в длинной и узкой комнате, по обеим продольным стенам которой стояли кровати,
числом около двадцати двух, между которыми три-четыре еще были не заняты.
Желая уничтожить существовавшие при генералах многочисленные свиты, отвлекавшие множество
офицеров из строя, государь определил
число лиц для штаба каждого начальника, а всех излишних повелел возвратить немедленно в полки. Относительно производства
офицеров, их перемещений, отпусков, увольнений были изданы новые правила. Вместе с тем воспрещено употреблять воинские чины на частные работы, по домашним делам или в курьерские должности.
В замке сильно голодали,
число больных возрастало, дезертирство развелось до громадных размеров, и в довершение всего составился между солдатами заговор — сдать замок русским. Шуази расстрелял виновных, но этим не избежал острой опасности и положение дела оставалось по-прежнему в высшей степени критическим. Шуази донес об этом Виоменилю и послал письмо с надежным унтер-офицером.
Плану этому в самом начале нашлась помеха. Еще в сентябре месяце 1771 года прибыл из Франции через Вену, на смену Дюмурье, генерал-майор барон де Виомениль с несколькими
офицерами и с порядочным
числом одетых лакеями унтер-офицеров. Центр конфедератской агитации перешел из Эпериеша в Белиц, на самой границе, а Бяла, лежащая против самого Белица, избрана главным сборным пунктом.
После шестнадцатидневного победоносного перехода через Альпы русские взяли в плен около 3000 французов, в том
числе 1 генерала, 3 полковников и 37 штаб — и обер-офицеров, отняли 11 орудий и 1 знамя [Фурман П. Р. Князь А. В. Суворов-Рымникский.].
Гренадерская рота Преображенского полка получила название «лейб-кампании», капитаном которой была сама императрица, капитан-поручик в этой роте равнялся полному генералу, поручик — генерал-лейтенантам, подпоручик — генерал-майорам, прапорщик — полковнику, сержант — подполковникам, капрал — капитанам, унтер-офицеры, капралы и рядовые были пожалованы в потомственные дворяне; в гербы их внесена надпись «за ревность и верность», все они получили деревни и некоторые с очень значительным
числом душ.
В
числе книг, раздаваемых
офицерам и нижним чинам, находится сочинение Зайончковского: «Оборона Севастополя»; книга эта прислана Государем Императором.
За каждым ударом страдалец призывал имя Бога, пока обе руки и ноги были раздроблены. Пятнадцать ударов — бытописатели и о
числе их спорят, — пятнадцать ударов нанесены ему так неловко или с такою адскою потехою, что он и после них остался жив. Капитан сжалился над несчастным и закричал палачу, чтобы он проехал колесом по груди. Паткуль бросил взор благодарности на
офицера и жалобно завопил...
В начале февраля пошли слухи, что 12-го
числа начнется генеральный бой. К нему готовились сосредоточенно, с непроявлявшимися чувствами. Что будет?.. Рассказывали, будто Куропаткин сказал одному близкому лицу, что, по его мнению, кампания уже проиграна безвозвратно. И это казалось вполне очевидным. Но у
офицеров лица были непроницаемы, они говорили, что позиции наши прямо неприступны, что обход положительно невозможен, и трудно было понять, вправду ли они убеждены в этом или стараются обмануть себя…
Сидевший в
числе их один
офицер отнесся к своему соседу-помещику...
С десяток наших, в том
числе один
офицер, проложили себе дорогу сквозь сражающихся и успели ускакать через ворота, так что погоня за ними была напрасна.
Перед отъездом на место сбора, паны собирались по соседству партиями, под предлогом охоты. У Венцлавовича собрались 21-го апреля сам довудца и человек двенадцать его сподвижников, в
числе которых были три молодых артиллерийских
офицера, убежавшие из Могилёва: Корсак и два брата Манцевичевы, наэлектризированные своею матерью. На другой день в трех повозках они поехали к Маковецкому в фольварк Черноручье, где застали ужечеловек 30 гостей.
В первых
числах января 1775 года, по старому стилю, явился к Орлову
офицер, которого в ноябре он посылал в Рагузу.
С другой стороны, добрый, но не менее лукавый Фриц, привозя ему известия из замка и прикрепляя каждый день новое кольцо в цепи его надежды, сделался необходимым его собеседником и утешителем; пользуясь нередкими посещениями своими, узнавал о
числе и состоянии шведских войск, расположенных по разным окружным деревням и замкам; познакомившись со многими
офицерами, забавлял их своими проказами, рассказывал им были и небылицы, лечил лошадей и между тем делал свое дело.